Eicca Toppinen — интервью для автралийского 100PercentRock, август 2016

В августе 2016 года во время тура, находясь в Москве, Эйкка Топпинен (Eicca Toppinen) дал интервью для австралийского журнала 100 Percent Rock Magazine.

Сочетание виолончелей с тяжелым металлом стало вдохновляющей концепцией финской группы Apocalyptica, и в сентябре они собираются дать несколько выступлений в Австралии, чтобы показать нам, что же это такое. ШЕЙН ПИННЕГАР дозвонился до основателя группы Эйкки Топпинена в солнечную Москву, где они сейчас выступают, чтобы поговорить о формировании и развитии группы.

Начиная, что называется, с самого начала, Топпинен объясняет, что он брал уроки виолончели с самого раннего возраста.

«Я начал играть на виолончели, когда мне было девять лет, а другие ребята начали еще раньше — в пять или шесть лет. Можно сказать, мы играем на виолончелях всю жизнь».

И тут возникает очевидный вопрос: «Как вам пришла в голову эта мысль – а давайте играть хеви-метал на виолончелях?»

«Я играл в другой группе виолончелистов под названием Total Cello Ensemble. Можете найти ее в Интернете, — говорит он. — Это была группа из шести виолончелей, и с этой группой мы играли самые разные вещи. Мы играли даже Purple Haze Джимми Хендрикса. Мы играли аргентинское танго, всякие вещи, колоссальные звуковые постановки. Мы знали, что группа виолончелей очень подходит для различных музыкальных стилей. Как большой поклонник хеви-метала, я начал думать, если мы можем играть Purple Haze, то сможем и For Whom The Bell Tolls.

Это стало отправной точкой. Мы начали играть, в основном, для собственного удовольствия. Вначале мы выступали на студенческих вечеринках Академии Сибелиуса, где мы учились. У нас не было в планах писать альбомы и вообще каких-либо видов на карьеру – мы просто делали это, потому что любили метал. Мы думали: «Почему бы не сыграть это на инструментах, которыми мы владеем лучше всего?»

«Для нас это было как само собой разумеющееся, — продолжает Топпинен. — Когда нас попросили записать первый альбом, после нашего первого выступления для аудитории металлистов, мы подумали, что парень спятил. Мы такие: «Что, правда? Ты хочешь, чтобы мы пошли в студию и записали это?» Мы и не предполагали ничего такого».

Это был мгновенный успех? Или же промоутеры в музыкальной индустрии думали, что вы сошли с ума, раз вообще захотели сделать это?

«Я думаю, что люди действительно считали, что это отличная идея, — говорит Топпинен, — потому что парень [который подписал с нами контракт] представлял небольшой лейбл, и мы сделали с ним первый альбом. Он заключил с нами контракт, потому что он видел реакцию метал-аудитории, перед которой мы играли в первый раз. Люди начали прыгать со сцены в толпу и пели вместе песни. Я думаю, что он взялся за нас только из-за реакции аудитории, а не потому, что мы там хорошо звучали. Реакция аудитории сыграла.

Это было удивительно, я считаю, это было здорово. У нас был один парень на Universal, или, может быть Polygram, и он старался, рассылал факсы, слал музыку в большую компанию за пределами Финляндии, вот почему о нас узнали в мире. Тогда-то все и покатилось. Я не знаю. Я не могу вспомнить отрицательных отзывов. Думаю, что в начале люди очень нас поддерживали».

До Австралии Apocalyptica выступает в Японии, в декабре они посещают Мексику, а потом в новом году у них опять выступления в Европе. Начиная так скромно, не имя никаких ожиданий, это должно быть удивительно, продолжать гастролировать по всему миру двадцать лет спустя.

«Безусловно! — восклицает Топпинен. — Когда был сделан первый альбом, мы думали, что если продадим тысячу экземпляров и сможем дать пару концертов, то это фантастика. Это были все наши ожидания. А теперь тот первый альбом — который мы фактически переиздали всего две недели назад в качестве ремастеринга к двадцатой годовщине – так вот, мы продали почти два миллиона копий оригинального альбома. По сравнению с тем, что мы рассчитывали на тысячу, я думаю, разница ощутима!

На самом деле, еще пару лет после выхода первого альбома я занимался не только Apocalyptica, — признается он. — Это стало полноценной работой, в основном, на третьем альбоме, когда я начал писать оригинальную музыку для группы. Первые несколько лет мы ездили в туры, играли концерты, около восемьдесяти концертов в год. У нас были концерты, но мы все еще занимались классикой и учились».

Должно быть, это был очень большой шаг — от развлечений, классических каверов Metallica вдруг перейти к сочинению и записи оригинальных песни в стиле метал?

«Да, так и было, [но] это был очень необходимый шаг, — признает Топпинен. — Мы сделали рождественский сингл в конце 96-го, мы сделали версию песни Little Drummer Boy, но аранжировка очень отличалась от оригинала. Тогда-то меня и осенило — может быть, я должен попытаться написать что-нибудь оригинальное для группы. После двух альбомов с каверами уже на втором альбоме у нас появилось несколько своих произведений, но мы обнаружили, что это единственный способ идти вперед, единственный интересный способ продолжать как группа – писать оригинальные композиции.

Это был большой шаг, но у нас не было выбора. Звукозаписывающая компания пыталась заставить нас сделать еще один альбом каверов, но без шансов. Мы чувствовали, что это наше направление развития, что бы ни случилось. Будет ли это успешным или нет, нас не волновало. В плане музыки это был единственный способ продолжать».

Эйкка обдумывает теорию о том, что некоторые страны — в частности, Европа — имеют более сильную связь с классической музыкой и понимают ее лучше, чем новый свет, например, Австралия или Америка.

«Может быть, может быть. Трудно сказать, потому что мы с самого начала гастролировали по Европе. История нас как группы здесь длиннее, чем в Австралии, [где] мы играли в первый раз в 2012. Очень трудно сравнивать. Конечно, сейчас существует большая классическая традиция в Восточной Европе. Я действительно вижу, что восприятие здесь отличается, потому что здесь очень богатое и сильное наследие классической музыки. Когда мы появились, полностью нарушая традиции, это было нечто революционное для этих людей.

Трудно сравнивать – все перемешалось, наверное, из-за наших гастролей. Я люблю играть в Австралии, у нас было тут два фантастических тура, и после последнего фестиваля жду не дождусь четырех шоу там».

Когда Apocalyptica начинала, они выступали сидя, что выглядело довольно формально. С течением времени это изменилось, и теперь участники группы часто играют на виолончелях стоя или даже передвигаются по сцене. Повлияло ли то, что они изменили манеру игры на инструменте, на общий стиль исполнения?

«Да, сегодня мир совершенно другой, чем он был двадцать лет назад, — он смеется. — Это было естественное развитие. Я думаю, что у нас не было стульев в шоу, за исключением некоторых баллад, уже более десяти лет. Вся техника игры очень изменилась. Когда техника меняется, это расширяет ваши возможности для того, что вы сочиняете, и вы можете написать более заковыристый материал.

Хорошим примером может служить первый альбом, он был ограничен песнями, которые мы могли вытянуть благодаря возможностям инструмента и нашим классическим навыкам игры. Мы отлично исполняли классику, но все-таки было много песен Metallica, которые, мы чувствовали, технически невозможно играть на виолончели. Хороший пример — песня Battery, которую мы выпустили в этом году. Мы развивали технику игры таким образом, что, в принципе, сегодня нет ничего невозможного. Фактически, мы можем сыграть любую песню. Мы записали Angel of Death группы Slayer. Мы сделали Battery, это безумные, очень быстрые песни, которые были бы невозможны для классических исполнителей, я думаю».

В январе состоялась премьера собственной оперы Топпинена Indigo, написанной в соавторстве с напарником по Apocalyptica Пертту Кивилааксо (Perttu Kivilaakso). Он очень горд этим достижением и реакцией на свою работу.

«Это был очень интересный проект, — объясняет он. — Когда мы погрузились в него, когда взялись за это, мы, наверное, не очень понимали, насколько это масштабно. Я осознал это как раз перед премьерой, мы были на гастролях в Японии, [и] мы видели, как в Facebook и везде наши друзья писали «У нас будет опера!», певцы постили всякое «Нифига себе!», сотни людей работали над этой хреновиной, которую мы написали!

Невероятно было осознать, что мы сделали реально нечто масштабное. Мы об этом и не думали, когда писали с Пертту оперу. Это было сильное ощущение – посетить премьеру и увидеть, что это действительно фантастическая вещь, премьера прошла успешно. Это был великий момент. Я действительно надеюсь, что оперу будут показывать где-нибудь еще. Она очень хороша».

Это бодрит – когда берешься за что-то сложное для себя в музыкальном плане.

«Да, наверное, я всегда был немного глупым или храбрым, или все вместе, — он смеется. — Я всегда любил ставить себе сложные задачи. Мне очень повезло, что я получил возможность писать музыку для Apocalyptica и не только, и всегда на хороших условиях. Первый раз, когда я сочинял музыку для театра, я писал живую музыку для «Преступления и наказания» Достоевского для финского национального театра. Вышло отлично. Тогда мне выпала возможность написать музыку для финского драматического фильма. Я получил финский аналог Оскара за эту музыку. Потом мы сделали Wagner Reloaded [шоу и концертный альбом], и это был абсолютно сумасшедший огромный проект.

[Я] всегда берусь за то, что еще не делал, но хочу изучить. Я не боюсь никаких проектов. Думаю, хорошо, что в прошлом мне выпали большие возможности ставить себе сложные задачи и узнавать новые вещи. К счастью, все заканчивалось хорошо».

После восьми студийных альбомов каким будет сет-лист Apocalyptica для Австралии?

«Конечно, поскольку это Shadowmaker-тур, будет много новых песен. Это будет похоже на ретроспективу — у нас будут песни за все двадцать лет [карьеры], с каждого альбома что-то включено в шоу. Будет нескучно. Шоу планируется очень разнообразным. Будут показаны все стороны Apocalyptica, потому что есть много разных граней этой группы и музыки, которую мы делаем.

Сыграем все, от баллад Bittersweet до чего-нибудь вроде Inquisition Symphony, чего-нибудь действительно сумасшедшего, In The Hall of The Mountain King, пару мелодий Metallica. Это будет смесь всех этих лет. Конечно, у нас есть много новых песен, и, конечно же, Фрэнки [Перез] едет с нами, так что это баланс между инструментальной музыкой и вокалом. Это очень весело».

Apocalyptica работала с большим количеством других исполнителей, приглашая их выступать и записывая с ними альбомы, но есть ли кто-нибудь, с кем Топпинену хотелось бы записать пару песен больше всего?

«Конечно. Джеймс Хэтфилд — безусловный вариант, и мы надеемся, что в один прекрасный день мы сможем сделать песню с Джеймсом, — с энтузиазмом говорит явный фанат Metallica. – У нас много общего с Бьорк или Томом Уэйтсом, кем-то, не являющимся метал-исполнителями в прямом смысле этого слова. Список пожеланий может быть бесконечным. Есть очень много интересных исполнителей в мире, с которыми очень интересно было бы сотрудничать. Сейчас мы с Фрэнки, и в данный момент нам все нравится. В следующем году будет концептуальный юбилейный тур Plays Metallic by Four Cellos, мы будем играть только каверы Metallica в стиле старой школы с четырьмя виолончелями.

Мы еще не решали по следующему альбому, какой он будет, будет ли он с Фрэнки или инструментальным. Мы всегда хотим иметь свободу выбора и не забегать вперед в музыкальном плане. Я думаю, для нас это правильный путь. Думаю, это причина, почему мы до сих пор существуем. То, что с каждым альбомом мы сосредоточиваемся на музыке, которая нас волнует в данный момент. Вот почему альбомы сами по себе очень честные.

Поэтому, когда я думаю о следующем альбоме, над которым мы будем работать в следующем году, я не могу сказать сейчас, какую музыку мы хотели бы делать, или что нас будет больше всего интересовать. Во всяком случае, виолончель является стержнем этой группы, а во всем, что происходит вокруг этого инструмента, мы хотим быть пластичными».

***

Перевод: Ольга Сидоренко для Eicca Toppinen — Full Informal Page.

Previous:

Пертту Кивилааксо: я играю на вайленсчели

Next:

Apocalyptica: случайный факт про каждого из группы

You may also like