Интервью Apocalyptica: Mikko Sirén & Eicca Toppinen

Интервью с Эйккой Топпиненом (Eicca Toppinen) и Микко Сиреном (Mikko Siren) для FaceCulture в 2007 году о дружбе, академии Сибелиуса, о приходе Микко Сирена в группу, о написании песен, использовании ударных, продюсерах, сотрудничестве в другими артистами и многом другом.

***
Инт: Помните ли вы вашу первую встречу?

Микко: Я помню, точно. Я присоединился к группе позднее, через 2-3 года после. Эйкка позвонил мне однажды утром и спросил, хотел бы я быть в группе, и я ответил нет, потому что тогда я не играл такого рода музыку. Я сказал, что им следовало бы поискать традиционного хеви-металл драммера.

Инт: Что ты тогда играл?

Микко: Тогда? Я играл поп, рок, танцевальную и клубную музыку, а так же электронную. И я думаю, мы встретились…

Эйкка: На репетиции, я думаю.

Инт: Как вы решили обратиться к нему? Почему?

Микко: Он такой глупый (смеется).

Эйкка: Я получил некоторые рекомендации от знакомых барабанщиков. У нас уже были ударные в альбоме «Reflections«, и когда мы поехали в тур, мы стали искать, кто бы мог быть барабанщиком. У нас было 3-4 барабанщика на уме, и мы поспрашивали людей, кого бы они рекомендовали больше. И нам рекомендовали его (показывает на Микко).

Инт: Ты знаешь, что они сказали ему о тебе?

Микко: Я такой дешевый, что они могут себе меня позволить! (смеется).

Эйкка: Да, если ты хочешь иметь нормального такого, недорогого барабанщика, ок, звони ему! (смеется)

Микко: Вообще-то я без понятия.

Эйкка: С другими парнями мы знакомы больше времени, как виолончелисты. С Пааво (Paavo Lotjonen) мы познакомились, когда мне было 14 лет. Мы подружились, несмотря на то, что он был старше меня.

Микко: Да уж, очень сильно.

Эйкка: Да, ему тогда было 20 или 21, а мне только 14 лет (смеется). Ну мы все были друзья. С Пертту (Perttu Kivilaakso) где-то с 15ти — 17ти лет. Мы же все учились в Академии Сибелиуса, в лучшей классической музыкальной школе Финляндии. А все студенты всегда знают друг друга.

Инт: Вы все играли классическую музыку?

Эйкка: Да, мы все изучали классическую музыку. Хотя начинали в различных школах, но продолжили обучение именно в Академии Сибелиуса. Мы играли в одном оркестре, одну и ту же музыку, и все такое. И когда такая компания друзей, к тому же все виолончелисты, то вот мы и подумали, почему бы не попробовать сыграть хеви-металл. Мы были так же поклонниками хеви-метал музыки.

Инт: Помните ли вы то первое решение сыграть на виолончели хеви-метал песню? Как это случилось?

Эйкка: Я не помню изначально момент, когда к нам пришла эта идея. Может быть, мы тогда пили пиво.. (смеется) И говорили о хеви-металk музыке. Я помню, что решил купить книжку с нотами Металлики альбома «Ride the Lightning» и сделать аранжировке к паре песен.

Инт: Что это были за песни?

Эйкка: «Escape«, «For Whom the Bell Tolls» и «Creeping Death«. Это были эти песни, потому что у меня были ноты именно этого альбома (смеется). Когда мы начинали, Пертту не было с нами, мы были с другими парнями. Только Пааво был в то время. И вот мы были в лагере для оркестра, и там по вечерам устраивались всякие «вечеринки» с выступлениями и представлениями. И вот там мы впервые играли. Это было в августе 1993 года.

Инт: Играете ли вы сейчас эти песни?

Эйкка: «Escape» нет, а «For Whom the Bell Tolls» и «Creeping Death» время от времени. «Escape» никогда не записывалась, потому что это не самая великая песня Металлики (смеется). Но ее было легко сыграть и подобрать на виолончели. Я в основном подбирал песни, исходя из того сборника, что у меня был, но так же, чтобы они были как можно более подходящие для виолончели.

Инт: Как ты это решал?

Эйкка: (задумывается…) Я старался подобрать пару песен попроще. Партия ударных была очень сложная. «For Whom the Bell Tolls» и «Creeping Death» довольно простые в плане ударных. Я искал путь, как сыграть ударные на виолончели. Никто не делал этого раньше, но я придумал, как. Так что надо было начать с песен попроще. «Escape» или «For Whom the Bell Tolls», не помню какую из них я аранжировал первой, но они были несложные. Когда мы уже нашли решение, как это делать, то можно было аранжировать и более сложные песни. Через несколько лет я делал аранжировку для «Inquisition Symphony«. Это было очень далеко непросто. У меня не было нот, только очень поцарапанный винил. И я прослушивал всю песню и подбирал на слух. Это был своего рода вызов (смеется). Потому что это очень быстро, много звуков и всего вокруг..

Инт: Первые 6-7 лет вы исполняли каверы. Какой самый лучший комплимент был от композиторов, от людей, пишущих музыку, о ваших интерпретациях?

Эйкка: Я думаю, самым большим комплиментом было, что когда Металлика делала выступление с оркестром, они пригласили нас, потому что хотели видеть нас там на премьере. Когда мы встретились и проводили там некоторое время с их родственниками, они сказали, что мы оказали самое большое влияние на их решение сделать такую вещь. Так что это из разряда комплиментов. Потому что Michel уговаривал их сделать такое шоу годами, но ребята не были до конца уверены. Но потом они послушали наши версии, и это стало поводом…

Инт: Они говорили вам что-нибудь? Я имею ввиду, Джеймс Хетфилд, или…?

Эйкка: В 1996 году, когда мы играли впервые как группа поддержки, комплиментом было, когда после всех этих мощных групп Джеймс Хетфилд сказал что-то типо: «Эти парни, эти долбаные парни, они рок!» (This guys, this fucking guys, they are rock — в оригинале, прим. пер.). Это было хорошо, да. (смеется)

Инт: Вы пригласили барабанщика, почему?

Эйкка: Потому что песни стали… Наши собственные песни, которые мы писали, когда перешли от каверов в альбомах к собственным песням, в альбоме «Cult» было дыхание виолончелей, но после этого наши песни, которые писались, стали звучать, как будто им нужны ударные. А если бы мы использовали для этих целей виолончели, это значило бы повторение того, что уже делалось нами ранее и все равно не дало бы наилучшего результата. Так что нам нужны были ударные, чтобы отбивать ритм, а мы бы исследовали больше с виолончелями. Так что это была причина. Песни, написанные группой, требовали ударных.

Инт: Так что ты думал? По поводу, что это необычная для тебя группа? Это не ударные с гитарой? Так что ты подумал, когда тебя попросили играть? (вопрос к Микко)

Микко: Первое, что я сказал, я был абсолютно уверен, что это… как говорится… не мое. Но когда я пришел, я был действительно очень рад, мне понравилось, потому что они дали мне полную свободу. У меня были развязаны руки для всего, что я хотел попробовать. И, конечно, я должен был освоить части, которые играл Дейв Ломбардо, но я не играл на двойных бас-барабанах, я не мог, попросту не умел. И я должен был выяснить и, вроде как, создасть свой собственный путь, как получить такой же грохот из барабанной установки, как был, но без бас-барабана.

Инт: И как ты это сделал?

Микко: Я использовал очень большие барабаны. Вокруг меня стояли эти огромные плиты, настраивал их, старался создать что-то, что производит все время полный набор звуков, похожих на гром. И вот, что касается комплиментов, когда в этом году мы записывались, и Дейв Ломбардо снова участвовал в записи одного трека альбома, это вообще песня Эйкки, и мы сделали вместе демо-версию, которую отправили Дейву ознакомиться. И потом, когда мы уже были в студии, и он записывал свою часть, а потом мы снова прослушивали демо-версию, которую сделали с Эйккой, то он сказал такой: «Я не помню, это я или ты играешь?» Как комплимент, это было очень круто. (смеется)

Инт: А как вы, хм, давайте перенесемся к новому альбому, я имею ввиду, предыдущему. Чему вы научились из прошлого альбома? Это было два года назад? Есть что-то, что вы сделали, но не хотели бы больше делать, или что-то, чего сделали бы больше в этом альбоме?

Эйкка: Я думаю, что с этим альбомом Апокалиптики мы раскрыли индивидуальность группы. Начиная от виолончельного ансамбля, прошли долгий путь до настоящей рок-группы. И в основном оттуда мы хотели войти еще глубже в музыкальный мир Апокалиптики…

Инт: Какой?

Эйкка: Какой — это можно услышать из нового альбома Апокалиптики. (смеется) У него много отличительных черт, все в нем более прозрачно, детализовано, все более понятно и сформулировано, начиная от мельчайших деталей. Каждая мелкая деталь, как мысль. Каждый камень можно извлечь разными путями, если у него есть разные качества.

Инт: Изменилось ли сочинение песен, я имею ввиду, с годами, когда ты пришел в группу, изменилось ли?

Эйкка: Да, на самом деле, мы начали репетировать. (смеется)

Микко: Я думаю, самые большие изменения произошли после предыдущего альбома, потому что в турах мы отыграли около 180 шоу, и это огромное количество, во время которых мы учились играть вместе. Это было время, когда мы действительно учились слушать и играть, как группа.

Эйкка: У нас это заняло… У кого-то больше, у кого-то меньше, но все равно много времени, чтобы научиться слушать ударные и начать играть вместе с ними. Не просто «вместе», а действительно сплотиться. Это так же стало проблемой и для альбома, чтобы виолончели и ударные соединились вместе крепким узлом, чтобы заговорили на одном языке и в одно время. Не то чтобы… хмм… действительно нужно было быть сплоченными все время.

Инт: Обычно ударные связаны с бас-гитаристом, а как вы сделали с виолончелями? Так же?

Микко: По большей части так же. В начале, может, иначе, и это было как раз то, чему мы учились в туре, что мы должны были слышать в одно и то же время, как традиционная рок-группа. Но главное, Эйкка играет большинство риффов, так что я слышу в основном его, он громче всех в моих мониторах, и я стараюсь изолировать группу. Это так же и проблема, что мы двое будто бы дышим одновременно… Это так.

Эйкка: Да, потому что когда у нас не было ударных, мы работали больше как струнный квартет, слушали темп, какой он тут и там, и это было гибче. Каждый и слушал, и регулировал, и делал все. Это было, как… Как же по-английски… Не знаю, как правильно сказать…

Инт: Думаю, сейчас это все более и более ритмично.

Эйкка: В основном да, и если барабанщик ударил в нужное время, каждый должен попасть в его ритм. Барабанщик — это ритм-босс группы, но до этого…

Инт: Это был лучший комплимент для тебя. (к Микко, все смеются)

Эйкка: Но даже когда Микко играл с нами, не все старались попадать в его ритм. Если в песни был щелчок, вы знаете, у нас в некоторых песнях щелкает в мониторах, чтобы мы не переусердствовали, и не возникло проблем. Некоторые из виолончелистов так и продолжали слушать эти щелчки, а не ударные, и это было неправильно, так нельзя было играть вместе. Тогда не получается одинаковый ритм. Он играет по щелчку, а вам нужно чтобы все было отлично, чтобы вы задышали одним воздухом.

Инт: То есть это то, чему вы научились, играя в живую, и потом принесли в студию.

Эйкка: Да, мы реально вымотались, стараясь связать одно с другим. Наш продюсер был очень увлечен идеей, чтобы мы почувствовали ритм вместе. Это делает песни еще жестче. В новом альбоме они очень ритмичные, с вибрациями, они несут темное настроение, но это так же и приятно. Это не какой-то там стук, знаете ли, как черное и белое, это неуловимее.

Инт: В этом альбоме у вас были новые исполнители, продюсер и со-авторы. Было что-то сделано, чтобы защитить ваш собственный стиль?

Микко: Верно!

Эйкка: Точно! Умные мысли! Правильный ответ!

Инт: Вы сделали это! (все смеются) Ладно, так как же были задействованы новые исполнители, продюсер и со-авторы?

Эйкка: После последнего альбома и тура с ним мы почувствовали, будто мы нашли звучание, которое и есть Apocalyptica. Это та музыка, которую мы играем, в особенности «живые» вещи, что это не только наша музыка, но и та, что пришла к нам в совокупности с Metallica, тот материал, который мы исполняли вживую. Мы почувствовали, что мы есть все это в совокупности. Так же у каждого есть свой индивидуальный музыкальный вкус вне группы, но это то, что и есть Apocalyptica. Поэтому было важно, найти… Вот поэтому Микко первые три года не был полноценным участником группы, потому что мы тогда не знали, хотим ли мы оставить ударные или же будем двигаться с виолончелями в другом направлении.

Инт: Тебе было трудно? Первые три года? (к Микко)

Микко: Я думаю, все шло довольно гладко…

Инт: Ты очень хотел остаться в группе? Или говорил просто, что если я им не нужен, то уйду и все…

Микко: Все действительно шло очень гладко, потому что сначала я был нанят в качестве музыканта, и только играл на выступлениях.

Эйкка: Да, тогда он был очень дешевый, сейчас он стоит гораздо больше. (смеется)

Микко: В короткие сроки я начал участвовать в подготовке материалов, будучи на репетициях и все в таком духе…

Эйкка: В принятии решений и планировании…

Микко: Это был действительно легкий шаг, и в то время я был будто бы разочарован, почему они вообще спрашивают меня…

Эйкка: Мы всегда следили за тем, что происходит в группе, поэтому это было легко. Это была единственная очевидная вещь, которая должна была произойти…

Инт: Альбом назван Worlds Collide (столкновение миров — прим. пер.). Есть ли для вас какое-то значение в этом? Можете описать, почему Worlds Collide?

Микко: Могу я ответить: дерево? Да, или счета, нет? Где тут правильный ответ?

Инт: Что хотите, чтобы это было. Так, давайте я перефразирую вопрос, когда вы определились с названием? Было это уже впоследствии? Когда альбом был уже записан, или перед записью каких-то песен, то есть выбрали тему и назвали ее «Worlds Collide»?

Микко: Это было впоследствии…

Эйкка: И заняло месяца четыре, чтобы решить.

Микко: Было несколько вариантов.

Инт: Назовите хоть один… который не подошел…

Микко: Один из них был..

Эйкка: «А»

Микко: «А», просто буква «А», потом «6» один из тех, что не сделали.. На самом деле, вы задаете вопрос, а мы можем дать 2000 объяснений, почему Worlds Collide. Но это все не то, важно сделать слушателя активным, заставить его думать, что миры действительно сталкиваются.

Инт: Так когда вы решили, как будет называться альбом?

Микко: В последний момент.

Эйкка: После долгих обсуждений и…

Микко: Яростных мейлов… Я думаю, это было…

Инт: Думаю, это было столкновение миров. (смеются)

Микко: Я думаю, последний момент был… Где ты был? (к Эйкке) Ты был, возможно, дома. Пертту был в Милане или где-то там. Пааво был в отпуске в Греции. Мы слали смски снова и снова, каким же будет название, голосовали за идеи.

Эйкка: Все были просто в ярости, потому что не могли сделать обложку без названия альбома, а мы не могли придумать название. Это был большой бардак. С этим всегда бардак. Мы можем играть и создавать музыку, но мы не писатели. Мы не очень хороши в описании того, что делаем, в словах.

Инт: Почему Кори Тейлор?

Эйкка: Мы встречались с ним пару раз на фестивалях со «Slipknot«. И у нас была песня, мы думали, кто же будет достаточно сильным певцом, чтобы исполнить «I’m not Jesus«. Безусловно, он был в этом списке и охотно согласился сделать это. Так все и получилось.

Инт: Вы писали слова?

Эйкка: Нет, один американский парень, Джонни Эндрюс. Он же написал стихи для «S.O.S.«.

Инт: Тогда еще вопрос — почему Кристина?

Микко: Изначально песня сочинялась как инструментальная, но потом мы начали думать, что было бы неплохо, если б там был вокал. Действительно, мелодия очень подходящая для вокала, и именно женского. И найти бы такой образ с сильным женским вокалом для этого трека. Кристина — выбор был очевиден. Нам достаточно повезло, что у нее нашлось время, чтобы сделать это.

Инт: Что было особенного с песней «Heroes» Дэвида Боуи?

Эйкка: Это было… Наш продюсер преподнес нам ее. Мы не знали, что существует немецкий вариант, и были очень воодушевлены словами. Но мы не знали, как эта песня может вписаться в мир Апокалиптики. Но он сказал: нет, вслушайтесь в трагедию, в песне столько трагедии, и если вы сделаете это с Тиллем, то будет блестяще. И мы такие — хм, ну может быть… В конечном итоге, аранжировки нашли свой путь, песня зазвучала в стиле Apocalyptica, тогда мы сказали, что теперь нам осталось получить согласие Тилля, так как для нас не существовало других вариантов. Если бы Тилль сказал нет, мы не стали бы делать эту песню. Так там были некоторые элементы. Для нас и сейчас, если мы делаем кавер на песню, то в ней должно быть нечто особенное, а мы должны привносить в оригинальное ее изображение что-то абсолютно новое. И я думаю, мы достаточно преуспели с «Helden«. Это совершенно новая версия.

Инт: Так же в альбоме есть песня «Last Hope» с Дейвом Ломбардо. Он же был и на предыдущем альбоме. Что заставляет выбирать именно его?

Микко: Я думаю, он такой же сумасшедший, как и мы. (смеется) Это такая взаимосвязь с нами… А еще он поклонник нашей группы многие годы.

Эйкка: Да, это так. Мы играли вместе в Нидерландах на фестивале Head banger’s Hell или Head banger’s Heaven… Он давал там краткий курс по ударным. Это был где-то 1997-ой год, и он подошел к нам и спросил «Вы играли кое-что из Slayer, я бы хотел сыграть вместе», и мы сказали «О, конечно». Тогда мы исполнили «The South of Heaven» и «Mandatory Suicide«, без репетиций, просто на бис после сета. После чего он сказал «Если вам нужен будет барабанщик, позвоните мне».

Инт: Как же появилась эта песня в альбоме?

Эйкка: Когда в «Reflections» у нас появилось ощущение, что песням нужны ударные, мы позвонили Дейву. И тогда мы отправляли ему записи, а он записывал свой материал поверх виолончелей и присылал нам назад. В другой раз мы делали уже все вместе в студии, когда записывали «Betrayal«, он был в Хельсинки. И в этот раз Микко сказал, почему ты не звонишь Дейву? Если ты можешь позвать его играть в нашем альбоме, сделай это. Я сказал, ок, давайте позвоним ему. И он снова приехал в Хельсинки вместе с «Slayer«. И мы решили, что надо написать песню именно для него, потому что он очень хорошо играет. Тогда мы написали песню с Микко и пробовали вместе, ну ты знаешь.

Микко: У него было хорошее место, чтобы подурачиться, и он мог в точности сделать ту работу, с правильным темпом…

Инт: Значит, он слушает ваши альбомы, а вы слушаете Slayer…

Эйкка: В наших песнях, должно быть, есть достаточно опасные моменты. (смеется)

Инт: В списке людей, с кем вы работали, есть довольно известные имена. Как они решают сотрудничать с вами, эти громкие имена?

Микко: Вы бы спросили их самих. Мы действительно удачливые мерзавцы, что люди хотят работать с нами в подобной ситуации.

Инт: Может, потому что вы музыкально подготовлены и привносите что-то новое…

Эйкка: Я думаю, эти люди, кажется, они ценят те ощущения, что испытывают от Апокалиптики… Они думают, что Апокалиптика создает нечто настолько уникальное, настолько неординарное и выдающееся, что они ценят это. Потому что все эти артисты в их собственной карьере сделали нечто особенное, создали свой собственный путь. И нормально, что люди, кто понимает, что это означает, готовы сделать что-то особенное и новое, отличное от других. Они знают, чего это стоит, и чувствуют, что Apocalyptica тоже сделала нечто подобное. И они ценят это. Я не знаю, так ли оно все, но полагаю, что так.

Инт: Может эти люди научили вас чему-то…

Эйкка: Может они просто поражены, что мы играем металл на виолончелях.

Микко: Среди них так же многие видели наши живые выступления, и тоже были поражены.

Эйкка: Говоря об энергетике и отношении, на сцене мы самая улыбчивая металл-группа на планете. Но в то же время, и самая агрессивная. (смеется)

***
Translated by Taliana Seigner for Eicca Toppinen Full informal

Previous:

APOCALYPTICA: Мы определенно сделали нечто правильное

Next:

Интервью Apocalyptica: Eicca Toppinen & Mikko Sirén, Goldfest-2012

You may also like