Интервью с Apocalyptica: Эйкка Топпинен о Shadowmaker

Будучи в Париже в апреле, 2015 во время промо нового альбома группы Apocalyptica «Shadowmaker», Эйкка Топпинен дал интервью каналу LoudTV, в котором рассказал о работе над альбомом, процессе записи, приглашеном вокалисте Фрэнки Перезе (Franky Perez), об отношении с поклонниками, а так же объяснил, что же такое на самом деле Shadowmaker.

***
Эйкка: Привет всем! Привет, Франция! Это Эйкка из Apocalyptica, и вы смотрите LoudTV.

Вопрос: Привет, Эйкка! Можно ли сказать, что альбом Shadowmaker мрачнее предыдущего?

Эйкка: Это всегда сложно говорить за себя, сравнивая с предыдущим, потому что я не слушал его. Я не помню, когда последний раз слушал старые альбомы. Так что, у меня нет ничего, чтобы сравнивать. У меня в голове есть видение, как звучали предыдущие альбомы, но я не могу сравнить одно с другим (смеется). Но, может быть, он мрачный. Вообще, он вызывает такие серьезные ощущения. Наверное, это приходит от того, что мы были сосредоточены сделать именно запись группы, такую, как мы выглядим в музыкальном плане. Важно, почему альбом называется Shadowmaker и что такое Shadowmaker. Это то, что отравляет, что сгущает тени вокруг тебя. Я думаю, в личной жизни каждый знает какого-то такого Шедоумейкера, который высасывает из тебя позитивную энергию и пытается опустить тебя. Это может быть друг или твой суженый, или родители, или кто угодно.

Так же Shadowmaker может означать политические силы, которые контролируют и держат в страхе всю Европу, и также силы не только политические, но и стоящие за ними. Корпорации, которые контролируют мир. Они создают для нас правила, ежедневно влияют на нашу жизнь во многом негативно. Я думаю, все это и описывает Шедоумейкера на многих уровнях. Это могут быть религиозные люди, которые используют религию, не важно, какую именно. Что делают эти люди? Они представляют, будто бы защищают свои положительные ценности, но на самом деле они идут в атаку против людей. Можно привести пример. Радикализм, который разрастается в Европе. Люди хотят утащить нас назад в прошлое, нежели направить в будущее. Эти люди хотят и стремятся контролировать других людей. Они не хотят позволить людям жить той жизнью, которой они хотят. Что касается меня, я поддерживаю Liberte (свобода, франц., — прим. пер.). Это основа права и равенства между людьми. Ненавидеть однополые браки, длинноволосых парней, ненавидеть все, то есть идти против личных внутренних ценностей. Я думаю, что каждый имеет право на свободу, чтобы жить своей жизнью и так, как хочется. В общем, это все и есть тематика Shadowmaker. И, может быть, это правда мрачно (смеется). Думаю, мы вообще живем в мрачные времена.

Вопрос: В альбоме много разнообразных эмоций…

Эйкка: Я думаю, вся музыка всегда об эмоциях. Поэтому-то у нас переплетаются многие стили, потому что мы любим разную музыку. Мы не делим музыку по жанрам. Потому что мы считаем, что можем найти разнообразные эмоции и в IDM, и в блэк-метал, или в классической музыке, или в поп музыке, или даже в рэпе. Знаешь, можно многому поучиться у олдскульных рэперов — анархизм, панк-отношение. Я рос, будучи тинэйджером, на треш-метале 80-х. Думаю, треш-метал в то время был близок к панк-року. Потом на смену ему пришел рэп, потом была электронная музыка. Мне нравится, что музыка вызывает ощущения. Некоторые слушают музыку не потому, что она вызывает эмоции, а потому что это просто что-то прикольное, но совершенно не несет в себе значения. Например, Rondo Veneziano или Ричард Клайдерман и другие имена, которые не заставляют тебя двигаться. Я металлист, и для меня метал значит отношение, мэссив-аттак в мой мир, потому что метал имеет свою позицию, это музыка, которая заставляет изменяться. И то, чего я хочу, и чего мы хотим, как группа, так это создавать такую музыку, которая движет нами, и, может быть, есть какой-то шанс, что также и кем-то еще (смеется). Это все об эмоциях и о том, как направить их в нужное русло.

В этом альбоме мы хотели сделать именно запись группы. Мы много сотрудничали с разными людьми вне группы на протяжении 14 лет, начиная с альбома Cult. Это было здорово, но в то же время в процессе записи вокруг всегда было слишком много людей, все было слишком открыто. Я говорю не только об артистах, но когда у нас четыре артиста в записи, и каждый из них имеет свой менеджмент, свою звукозаписывающую компанию и бла-бла-бла — это очень сложно. Поэтому сейчас мы приняли решение найти исполнителя для вокальных треков, который смог бы спеть все песни в альбоме, а также отправиться с нами в тур. Потому что это казалось странным сочетанием, когда раньше у нас были разные люди в записи, а потом еще другой парень в туре. И все это вместе не сочеталось, что вводило людей в замешательство. Так что, в итоге мы нашли Фрэнки для записи альбома. Думаю, нам сильно повезло, потому что он реально стоящий исполнитель, очень подходящий к группе.

У нас очень крутая ситуация касаемо записи. У нас нет договора со звукозаписывающей компанией. Мы все решаем сами вчетвером, то есть оригинальным составом Apocalyptica. Какие песни, какое звучание, решения о видении, каким должен быть альбом. Мы достаточно четко определились, какой вид музыки мы хотим создавать, с каким продюсером работать, кто будет микшировать альбом, потому что мы хотели именно такое звучание. Наше видение было действительно прочное. Потом к нам присоединился Фрэнки, и мы уже были готовы репетировать неделями и месяцами вместе с исполнителем, впервые за все времена. Это дало сильный эффект на аранжировках песен, на их изменении и развитии. Потом, наконец-то, к нам присоединился Ник Раскулинекс, продюсер альбома. И вот мы вшестером засели в студии на шесть недель, где-то очень далеко в деревне в Теннесси, и вот там мы создавали нашу запись именно так, как сами решили. Наша риал-тим и никого извне, кто бы мог говорить нам, что делать. «Подумайте над этим или сделайте вот так вот», — никто не мог сказать. Мы даже никому не играли эти песни (смеется). Liberte!

Это наша собственная разновидность Шедоумейкера. Ведь в музыкальном бизнесе, как и любом другом, как и в обществе, тоже есть Шедоумейкеры. Бизнес метал-музыки, по моему мнению, сейчас очень консервативен, музыку словно делят на то, что есть метал, а что не метал. И что стоит делать на метал сцене, а что нет. И мы будто бы ведем с ними борьбу. У нас есть поп песни, техно, у нас есть все! Мы создаем музыку, которая нам нравится, и мы не паримся, кто и что об этом думает! (смеется) Конечно, здорово получать отзывы, когда проект уже завершен, но в процессе работы мы не можем думать, а что же там думают фаны об одном исполнителе на весь альбом. Так много вокальных треков. Конечно, они будут ненавидеть их. Но идея такова, что я хочу, чтобы они слушали полностью запись, слушали музыку, и уже потом создавали свое мнение.

Вопрос: Знаешь ли ты, что многие фаны напуганы тем, что Фрэнки исполняет 8 песен в альбоме?

Эйкка: Да, да. Но вообще-то я думаю, что почти половина всей музыки в альбоме — это инструментал. Даже если ты считаешь песни, «ой, тут только три инструменталки, а восемь с вокалом, простите, но это не моя Apocalyptica…». Если бы люди не заострялись на этом. Две недели назад мы выступали на фестивале 70000 Tons of Metal в Карибском море, и там мы играли альбом для 200-300 фанов. Это был волнительный опыт для нас самих — послушать альбом другими ушами, потому что это меняет восприятие, сразу стараешься адаптироваться. Честно говоря, я был очень горд тем, как ощущается инструментальная часть альбома. Ведь там инструментальное интро, а еще большие проигрыши в песнях, как, например, в Shadowmaker целых четыре минуты инструментала в середине вокального трека. Долгое аутро, переходы между песнями… И вообще инструментальные песни очень долгие и мощные. И, по-моему, голос Фрэнки подходит очень хорошо. В предыдущих альбомах с приглашенными вокалистами немного пострадала структура альбома, потому что вокальные треки сильно отличались от инструментальных, они сильно выделялись. Каждый раз было ощущение — вот, сейчас вокальный трек, а вот теперь инструменталка. Такие постоянные скачки. А сейчас, мне кажется, весь альбома — это одно движение. Он очень однородный и имеет более полную структуру.

Снимок1
Translated by Tal Seigner for Eicca Toppinen Full informal

Previous:

Премьера клипа Apocalyptica «Cold Blood»

Next:

Apocalyptica — Live в Музее Патологий Барта в Лондоне, 1 апреля 2015

You may also like